Культура камня на Алтае существует ни один век. Академик А.П. Окладников в исследованиях пишет, что человек на Алтае начал обрабатывать дикий камень около 70 тысяч лет назад. Впервые представленные императрице Екатерине II и ее придворному окружению в 1785 году алтайские порфиры и яшмы вызвали восторженные отзывы. Алтайские самоцветы сравнивали с известными всему миру античными порфирами, с камнями древнего Египта, но ничего похожего в царских коллекциях не нашлось. Алтайский камень был неповторим!
Самодействительность, самоцветность алтайских камней была подтверждена в 1786 г. Разнообразие их подтвердила находка Риддером пятнистой розовой брекчии, она так и названа – риддерской. Непохожесть на все другие камни России показывали первые же образцы ревневской зеленоволнистой яшмы.
Но не разноцветные камни стали тем материалом, из которого сделаны первые алтайские вазы. Они были сработаны из черного локтевского порфира. Изделия предшественницы Колывани – Локтевской шлифовальной мельицы – были невелики по размерам. Его вазы высотой не более метра, мелкие настольные украшения, столовые доски, детали дарохранительниц, но в них отразилась настойчивость русских рабочих в овладении современно необычным для Сибири ремеслом.
Вазы алтайских самоцветов вошли не только в историю русского декоративно-прикладного искусства. Некоторые из них связаны с историей дипломатии. В этом смысле чрезвычайно любопытна судьба квадратной чаши из коргонского порфира. Чаша была закончена в 1806 г. В столицу ее сопровождал отдельщик Яков Протопопов. Везли чашу почти полгода, а когда она появилась в столице и была представлена Александру I, то он решил, что эта чаша может быть достойным ответным подарком на французские фарфоровые вазы, подаренные ему Наполеоном после заключения Тильзицкого мира. История этой вещи интересна тем, что у чаши есть три сестры. Две пропали без вести, след их потерян, но одна осталась в России и находится сейчас в Государственном Эрмитаже. Там же хранятся и удивительные, не только по красоте, но и по размерам круглая чаша на химерах из коргонского порфира, работа 1810 г., и чаша эллиптической формы из зелено-волнистой ревневской яшмы. Ее привезли в Петербург в 1819 г.
Но самая крупная в мире чаша, которую называют «царицей ваз», вырезена из цельного монолита значительно позже. Посетивший Колывань в 1828 году штаб-лекарь Брыкбь записал свои впечатления и опубликовал их в Петербурге через три года. Вот что он пишет: «Здесь (на фабрике) видели мы собрание разного сорта моделей с резьбою; между прочим, алебастровую модель овальной чаши, которая будет семь аршин в длинном своем диаметре, а камень, из коего она будет приготовляться, есть зелено-волнистая яшма, и имеет девять аршин длины…» [3]. Овальная чаша диаметром 504*322 см, высотой 257 см, весом около 20 тонн. Ее обрабатывали более 11 лет только на фабрике, не считая предварительной обтески глыбы на карьере. В настоящее время ваза украшает один из залов Эрмитажа [2].
Колыванские изделия большие и малые, разошлись по белу свету. Несколько вещей подарены монаршими руками в XIX в. И теперь находятся в Турции, Японии, Швеции. Колыванские изделия из музеев Петербурга и его пригородов экспонируются на всемирных выставках в Париже, Чикаго, Лондоне и Вене [3]. Их не раз заслуженно отмечаль дипломами и медалями.
К сожалению, не все еще известно о тех изделиях алтайских камнерезов, что находятся у нас в стране, но по каким-то причинам не попали в музейные собрания. Долгое время небыло известно ни одной вещи, подписанной Михаилом Лаулиным. Так и считали искусствоведы, что этот последователь Ф.В. Стрижкова, умершего в 1811 г., не оставил своего имени на камне. Но вот, в потоке вещей, поступавших в Музей изобразительных искусств имени А.С. Пушкина на Волхонке в Москве, появилась ваза из нежно-розового белорецкого кварцита. Камнерезы прошлого века называли его агатом. Камень этот неповторим, его не спутаешь ни с кем другим – он именно алтайский. На плите вазы подпись: «Колыванская шлифовальная фабрика, 1825 год, мастер М. Лаулин».
Другие статьи:
Селькупы. Этнографический
очерк
Селькупы – коренной народ самодийской языковой группы в Западной Сибири.
Еще в XVI столетие невозможно было бы найти письменные сведения о селькупах. Но по археологическим находкам можно судить, что и тогда они существовали в Сибири. Но ...
Эколого-трудовые традиции воспитания в ненецкой семье
Воспитание трудолюбия – важная этнопедагогическая проблема.
Трудолюбие - главный критерий воспитанности человека, характеризующий его поступки, поведение.
Семья – первый коллектив, в котором ребенок постигает азы трудовой науки. Система ...
Акинфий Демидов – геолог, организатор научной работы.
Демидовское промышленное хозяйство развивалось в атмосфере постоянного поиска и эксперимента. Уже в первый приезд на Невьянский завод (в 1702 г.), ознакомившись с положением дел, Акинфий, «в совершенстве» (по оценке Б.Б.Кафенгауза) знавши ...