Понижение социального статуса было болезненным и для русского офицерства. Но, овладевая ради физического выживания разными профессиями и занимая разные ступени социальной лестницы, они продолжали считать себя офицерами прежней России, хотя и старались скрывать от иностранцев свои звания и социальное происхождение. Русские эмигранты, в том числе офицеры, пребывая днем в рабочей среде, жили как бы первую часть своей двойной жизни. В то же время, будучи на положении рабочих, они не становились пролетариями, не сливались с тем классом, в ряды которого попали, не осознавали себя в новом качестве - рабочими, конторскими служащими и т. п., потому что были людьми другого воспитания, другой психологии, других традиций. Офицеры воспринимали мир, мыслили, чувствовали себя не как трудящиеся, а как представители привилегированного класса, волею судеб временно брошенные в "низкую" социальную среду.[7]
Вторая часть жизни эмигрантов проходила во внерабочее время. Здесь менталитет россиян раскрывался полностью. Ни катаклизмы братоубийственной войны, ни оторванность от родной земли не могли его изменить. Даже те, кто уже почти потерял надежду на падение Советской власти и возвращение на Родину, продолжали жить в старом мире, старыми образами. Офицеры на вопрос, кто они, отвечали: кавалергард, офицер-артиллерист, гардемарин, капитан, генерал и т. д. Эта вторая жизнь, мысли и надежды на освобождение России от большевизма давали им моральные силы сохранить присутствие духа в тяжких и унизительных условиях чужбины и оставаться россиянами.[8]
Казаки и солдаты, выходцы преимущественно из крестьянских семей, легче адаптировались в новой внешней среде, где их социализация становилась основой поведения и деятельности в рабочей атмосфере. Однако проживание преимущественно в общинах, в которых царили русская речь, русские обычаи и образ жизни, позволяло им сохранять русский крестьянский образ мыслей.
Национальное сознание русской эмиграции не было подавлено условиями беженской жизни, выдержало испытание местом и временем. Эмигранты стремились сохранить за рубежом "малую" Россию, память о ней, национальное самосознание. Они были патриотами своего Отечества, их воспоминания и тоска по Родине мучительны, ибо до конца своих дней подавляющее большинство из них оставались верными национальным убеждениям, что не может не вызвать уважения.
Сохранению национального сознания и самосознания русской эмиграции способствовали национальные интересы. Если повседневные потребности стихийно изменялись под влиянием условий жизнедеятельности, порождая новые потребности и способы их реализации, то национальные интересы, ориентированные на систему ценностей, были гораздо более устойчивыми.
Интересы Русского зарубежья, особенно твердо, проявлялись в стремлении эмигрантов к сохранению национальной особенности на основе общности культуры, выступающей интегрирующим элементом, религиозных и моральных традиций, поведения даже при разных условиях жизни, разности политических позиций.
Обычаи и традиции русской эмиграции как нормы поведения обеспечивали устойчивость национального сознания. Они закрепляли жизненный опыт, отражающий особые условия существования россиян в новой социально-экономической среде. Эмигранты всеми силами стремились воспроизвести и сохранить национальные особенности, обычаи и традиции, цементирующие их содружество, единение вдали от Родины. Построенные на основе определенной системы ценностей стереотипные представления, нормы и образцы поведения, имеющие как исторические, так и социальные корни, продолжали упорядочивать поведение каждого эмигранта, направленные на приспособление к стабильным свойствам своей среды. Но они не обеспечивали устойчивое адаптивное социальное воспроизводство подрастающего поколения.
Другие статьи:
Наскальные писаницы долины Нейвы
Описание памятников
Наскальное изображение в долине Нейвы известны теперь в 6 пунктах (не считая скалу с пещерой «Писанец») на участке, протяженностью около 12 км между поселком Зыряновский и г. Алапаевском. Описание памятников выполнено ...
Фараб и Отрар,
один ли город?
Отрар - один из немногих средневековых городов Казахстана, локализация которого считается бесспорной. Большинство авторов не сомневается и в тождестве Фараб - Отрар.
Впервые Фараб, видимо, как область упоминается у Табари (IX в.) в связи ...
Первые шаги за Урал
С Сибирью русские люди впервые могли познакомиться на рубеже XI—XII веков. Во всяком случае, в летописях сохранились сведения, что новгородцы именно в это время ходили «за Югру и Самоедь» (т. е. проникли в Северное Зауралье). Доподлинно и ...