Качание на качелях и другие игры в дни весеннего праздника были в Китае всеобщим увлечением еще в XII в. Однако к настоящему времени они практически исчезли из быта китайцев. Теперь праздник Холодной пищи и Чистого света, когда, по традиционным китайским представлениям, все живое начинает расти, известен не как праздник молодости и ее буйных увеселений, а как праздник торжественного поминовения предков. В просторечии Цинминцзе иногда называется Праздником подметания могил. Некоторые исследователи полагают, что обычай подметать могилы в праздник Ханьши зародился в эпоху Сун, и затем постепенно перекочевал в праздник Цинминцзе. Нет, однако, ничего удивительного в том, что главный весенний праздник оказался в Китае прочно связанным с культом предков, который по праву можно назвать средоточием китайской культурной традиции. Достаточно сказать, что китайская культура не знала принципиального различия между богами и душами мертвых, и что потусторонний мир в ней был не просто отражением, но и прямым продолжением мира земного. Это не означает, что культ предков осмыслялся одинаково в разных слоях общества.
Для конфуциански образованных верхов традиционного Китая он был высшим выражением этического начала в человеке; обряд, в их представлении, был необходим в первую очередь для его участников – как средство самопознания. В китайском фольклоре, встречается иное, более архаическое отношение к усопшим предкам: мертвые, возвратившись в лоно матери-земли, оберегают семена новой жизни и могут обеспечить благополучие живущих. Недаром похороны называли в народе «возвращением в гору» (хуань шань), а посещение могил предков – «поклонением горе» (бай шань) [2, c. 39].
Некоторые исследователи утверждают, что жертвоприношения предкам начались ещё в период правления династии Шан, и такие обряды сохранялись на протяжении всей истории Китая, но это утверждение глубоко ошибочно. На смену шанского государства пришла династия Чжоу, которая хотя и имела огромное культурное шанское влияние, но скорее всего, привнесла в культуру свои обычаи и обряды. Не говоря уже о монгольской династии Юань, которая по некоторым источникам отказалась от праздника Ханьши и связанного с этим праздником традиции запрещения огня. Эта традиция была вновь восстановлена при династии Мин. Столь сильные изменения не могли не оказать влияния на мировоззрение китайского этноса и на культуру Китая в целом. Впервые же о поклонении императора на могилах его предков сообщается в середине VII в. В действительности мы встречаемся с продуктом конфуцианизации одного из важнейших мотивов архаического праздника – экстатического общения с предками в едином «теле» родовой жизни [6, c. 33].
Влияние этого мотива и позднее продолжало сказываться в атмосфере непринужденного, подлинно праздничного веселья, сопутствовавшего посещениям семейных могил и резко противоречившего конфуцианскому идеалу церемониальной торжественности. Таким образом, празднества Цинминцзе, соединявшие в себе парадный и неофициальный образы китайской культуры, ее элитарную и фольклорную грани, придавали культу предков значение универсального культурного символа.
Архаическая аморфность праздничного начала как воплощения полноты человеческого бытия в единстве его противоположных сторон сказывалась помимо прочего в нерасчлененности в народном быту и народном сознании обряда посещения могил и увеселительной прогулки, характерной для весенних обрядов. Поход к родовому кладбищу в Китае повсюду называли «ходить по зелени». В Ханчжоу в XVII в. его могли устраивать в течение всего весеннего сезона. В большинстве районов Китая могилы предков посещали в один из трех дней до или после Цинминцзе, а в некоторых местностях, например в провинции Сычуань – даже в интервале десяти дней. Выбор дня зависел от предсказания гадателя, а чаще – просто от состояния погоды. Китайцы, принявшие христианство, посещали семейные могилы на Пасху, украшали их цветами и там же ели холодные закуски [7].
Поминовение предков во время Цинминцзе в ХIХ – начале ХХ в., расходясь во многих деталях, обусловленных локальными и социальными различиями в жизни китайцев, в основных чертах проходило повсюду по единому сценарию. В день посещения могил глава семейства с утра отбивал поклоны предкам у домашнего алтаря, принося в жертву пять, восемь или десять блюд с мясом, пельмени и вино. Затем члены семьи, захватив с собой заготовленную провизию и все необходимое для обряда жертвоприношения – курительные палочки, жертвенные деньги, хлопушки, отправлялись к семейному кладбищу.
Придя на место, участники церемонии первым делом приводили в порядок могилы (иногда это делалось заблаговременно): убирали сорную траву, поправляли могильный холмик, обновляли надписи на могильных плитах и т. д. По правую руку от могилы выставляли подношения Небесному владыке и Божеству земли: три мясных блюда, три чашки вина, пару свечей и три курительные палочки. Закончив чествование Божества земли, глава семейства и его помощники ставили по обеим сторонам надгробной плиты зажженные свечи, а перед плитой – курильницу с пучком курительных палочек. Тут же раскладывались жертвенные яства.
Другие статьи:
Система традиционного семейно-бытового фольклора
Запорожские сечевики представляли собой свободное от семейных уз братство. Бессемейная «сирома» была и в нижнем слое сообщества, и в командной верхушке. Было ее немало и среди переселенцев, устремившихся на Кубань. Приоритетными ценностям ...
Фракийский компонент
Вопрос о роли фракийского этнического компонента в этногенезе болгарского этноса остается не вполне ясным. Одни исследователи полагают, что фракийское население Балканского полуострова в те столетия, когда эти земли входили в состав Римск ...
Бытовая культура французов в произведении Эрве Базена «Семья
Резо»
Эрве Базен уделяет большое внимание описанию мелочей, окружения героев своего произведения, их мыслей, физического и психического состояния. Поэтому создается четкая картина жизни как отдельных представителей французского народа, так и вс ...