Исследование национальной специфики языкового сознания этноса представляет собой актуальную научную задачу, решение которой предполагает рассмотрение многих вопросов, в том числе, касающихся определения понятия этнос и роли языка в его идентификации.
Для начала определим, что мы будем понимать под словом этнос. Согласно исследованиям Л.Н. Гумилева, «этнос – коллектив особей, противопоставляющий себя всем прочим коллективам» [1, с. 40], а также «специфическая форма существования вида Homo sapiens» [1, с. 44]. Подчеркивая неоднородность и многозначность понятия, Л.Н. Гумилев указывает на то, что раскрыть его сущность можно только выявив все присущие ему признаки (язык, происхождение, обычаи, материальная культура, идеология) и взаимоотношения между ними. Поскольку все перечисленные признаки не всегда являются определяющими, что следует из результатов исследования ученого, представленных в монографии, то имеет смысл согласиться с выводом, что «вынести за скобку мы можем только одно – признание каждой особи: мы такие-то, а все прочие – другие» [1, с. 41].
Может ли в этом случае язык являться константным признаком этноса, тем фактором, который способствует проведению границы между «мы» и «не мы»? Попробуем ответить на это вопрос, принимая во внимание точки зрения разных ученых.
Я. Качала пишет, что «наиболее характерной особенностью современных национальных сообществ является их одноязычие: таким образом, нации – это такие сообщества, представителей которых объединяет прежде всего общий язык, что, в свою очередь, отличает данное национальное сообщество от других. Пример как словацкой нации, так и многих других европейских наций показывает, что национальный язык является наиболее существенным этнообразующим фактором не только при формировании нации, но и в условиях её дальнейшего существования. Безусловно, не случаен тот факт, что у большинства европейских наций название языка и соответствующей нации образованы от одного корня. Таковы пары: французский язык – французская нация, польский язык – польская нация, немецкий язык – немецкая нация и т.д.» [2, с. 57]. Такая аргументация, на наш взгляд, не является вполне убедительной. Тем более, если принять во внимание замечание Л.Н. Гумилева о том, что «реальный этнос и этноним, т.е. этническое наименование, не одно и то же». Ученый подтверждает данный тезис результатами собственного исследования, согласно которым слово римляне, означавшее вначале граждан полиса Рима, впоследствии стало использоваться для наименования почти всех италиков и даже жителей провинции не латинского происхождения, в том числе: греков, евреев, берберов, галлов, германцев и др. Понятие римлянин наполнилось другим содержанием. «Отсюда вытекает, что слово меняет смысл и содержание и не может служить опознавательным признаком этноса», – пишет Л.Н. Гумилев [1, с. 45–46]. Поскольку «этническое название или даже самоназвание и явление этноса как устойчивого коллектива особей вида Homo sapiens отнюдь не покрывают друг друга, филологическая методика, исследующая слова, для этнологии неприемлема», – делает вывод Л.Н. Гумилев [1, с. 45].
Таким образом, первичное приближение к проблеме выявило диаметрально противоположные позиции ученых относительно роли языка в процессе этногенеза, под которым вслед за Л.Н. Гумилевым мы будем понимать «процесс возникновения и исчезновения этноса, установление принципиальных различий этносов между собой и характер этнической преемственности» [1, с. 41].
Соглашаясь, в принципе, с аргументами не в пользу языка как определяющего признака этноса, позволим предположить, что анализ языковых средств, используемых историками в ходе освещения данной проблематики, особенно если таковой не ограничивается чисто «филологическим методом», а осуществляется на базе лингвокогнитивного подхода, предполагающего учет особенностей концептосферы того или иного народа, может помочь пролить свет на закономерности преображения этнических коллективов в процессе этногенеза.
Чтобы не быть голословными, обратимся к некоторым историческим контекстам, в которых актуализируется концепт национальная культура. Выбор предмета анализа обусловлен очевидностью представления того, что существование этноса вне культуры невозможно, и именно обычаи, традиции, верования и ценности определяют путь, по которому идет развитие того или иного народа. Подтверждение этой мысли находим у Э.А. Орловой: «Этническая принадлежность и культура тесно связаны. Этническая группа выражает долговременные социокультурные устремления людей и сохраняет традиционные черты культуры» [5, с. 231].
Думается, что исследуемый концепт следует отнести к разряду гештальтов, то есть рассматривать его как «комплексную, целостную функциональную мыслительную структуру, упорядочивающую многообразие отдельных явлений в сознании» [6, с. 119].
На самом деле, понятие национальная культура не является простым и однозначным и включает в себя целый ряд составляющих (традиции, верования, обычаи, язык, моральные нормы и т.д.), которые находятся между собой в отношениях взаимозависимости и взаимообусловленности. Вместе с тем, оно существует в нашем сознании как целостный образ (гештальт), объединяя статические и динамические аспекты отображаемого явления.
Другие статьи:
Троица - Зеленые Святки
Троицыно утро, утренний канон. В роще по березкам — белый перезвон.
Тянется деревня с праздничного сна, В благовесте ветра — хмельная весна.
Нарезных окошках — ленты и кусты. Я пойду к обедне плакать на цветы.
Пойте в чаще, птахи, я ва ...
Этнография и этнология
Судьба двух названий во многом сопровождалась теми или иными историческими условиями. Так, в отечественном народоведении XVIII– XIX веках в основном употреблялось понятие "этнография", тогда как в западноевропейских странах упот ...
Наступление старости
Нельзя сказать, что аборигены со страхом встречают старость. В обществе аборигенов старики не испытывают жизненных тягот и одиночества. Считается, что старый человек, будь то мужчина или женщина, более опытный в жизненных делах и может по ...